Выдумывает, врёт, боится. Профессиональный профайлер и поведенческий аналитик Виталий Шимко в течение 4 часов внимательно смотрел и слушал последнюю пресс-конференцию президента России.

23 декабря состоялась итоговая пресс-конференция президента России Владимира Путина. Она длилась почти 4 часа https://www.youtube.com/watch?v=ti3FiTPi-0U. Мы следили за выступлением лидера РФ вместе с Виталием Шимко, профайлером, поведенческим аналитиком, экспертом Лаборатории Информационно-психологических технологий Александра Потеряхина. По нашей просьбе Виталий проанализировал, насколько речь Путина в целом, темпо-ритм, глазодвигательная реакция, мимика и жесты соответствовали тому, о чем говорилось с трибуны.

Кстати о трибуне. Владимир Путин и его пресс-секретарь Дмитрий Песков расположились за разными поверхностями и на разных уровнях. Песков - выше, что свидетельствовало о том, что именно он управляет СМИ в стране.

Песков находится выше Путина, демонстрирую свое "владение" аудиторией.

Ниже и далее по тексту мы будем указыват на конкретное время, когда речь, физиогномика и другие невербальные реакции Путина, по мнению Виталия Шимко, диссонировала с тем, о чем тот говорил.

Оценка результатов уходящего года.

Внутренняя оценка результатов уходящего года – неудовлетворительна, согласно внутреннего мнения самого же Путина. Сказано было «рассматривали» (2:35) в контексте вчерашнего совещания о показателях экономики, что с учетом микро мимических реакций означает припудривание данных для подачи публике. На слове «инфляция» (4:17) сжимает и облизывает губы, что указывает на наличие серьезных проблем. «Инфляция будет смотреться» - речь идет о точке зрения на экономику, а не о реальном положении дел в ней.

Особенности речи, когда он говорит об экономике, указывают на тенденцию самоустраняться, психологически избегать ответственности за то, о чем он говорит. Использует пассивные речевые обороты. В речи отсутствует упоминание фигур, связанных с экономикой. «У нас растет» (6:51), «радует» (7:01) – нет так называемых агентов действия в речи. Речь – не предметная, обезличенная. Озвучивается лишь отношение к экономическим процессам, эмоциональное переживание, например, «радует», которое не может быть наблюдаемо – так называемые внутренние предикаты. Это та позиция, которую нельзя проверить. Мы, мол, должны верить докладчику. Такой подход является характерной чертой речи объекта при описании экономической ситуации и свидетельствует о тревоге и неуверенности, психологическому нежеланию брать на себя ответственность за тему, которую озвучивает. Дискурс об экономике похож на психотерапевтический, а не на экономический или какой-либо другой. И судя по особенностям речи в экономической части пресс-конференции, можно предположить, что отказ от традиционного доклада с конкретными цифрами и графиками косвенно указывает на то, что говорить не о чем.

Сельское хозяйство.

Микромимика лица как реакция на тему сельского хозяйства (с 10:06) – такая же, как на экономику – неуверенность, тревога, страх. И это на фоне готовности к тому, что такие вопросы будут задаваться. В этих и других случаях микромимические реакции Путина, синтаксические и семантические особенности речи, а также ее паралингвистические характеристики (интонация, тембр, темпо-ритм, фонетические соскальзывания и т.п.) – рассогласованы, что указывает на так называемую неконгруетность. Проще говоря на неискренность или ложь. Таких реакций у него – подавляющее большинство. «Демонстрирует темпы роста» - кому и как демонстрирует не сказано. По-прежнему присутствуют признаки избегания ответственности, обезличивание того, о чем говорится. Не приводится фактаж, идет риторика на фоне тревоги и неуверенности, желания уйти от ответственности. На конкретизированный вопрос получаем философско-риторический ответ. «Здесь у нас тренд весьма положительный» - это сказано ни о чем. Результат по сельскому хозяйству, о котором говорит Путин, не достигнут, а «мы его имеем». Эт указывает на то, что урожай был неожиданностью и скорее связан не с экономическими мерами, а стечением благоприятных обстоятельств в природе. Редко использует цифры, а только условные сравнения «больше» или меньше. Правительство не спланировало и не будет инвестировать, а только «будет планировать». «У кого-то есть мнение, которое мне представляется» - пассивная форма. Он с этим мнением не работает, оно ему только представляется. Присутствует обилие внутренних предикатов в речи, связанных с внутренним отношением к объективной ситуации, о которой его спрашивают. Он занимает позицию стороннего арбитра, наблюдателя по отношению к процессам, которые происходят в экономике и сельском хозяйстве. Он скорее, как арбитр-модератор, чем как политик-руководитель. «У нас есть все основания полагать» (18:41) - снова расплывчатая неуверенная формулировка, относящаяся к внутреннему отношению к обсуждаемой проблеме, а не к анализу фактического положения дел.

Банки и банковская система.

«Для того, чтобы обеспечить защиту физических лиц, введена система гарантирования» (21:34). Система не «работает», не «функционирует», не «обеспечивает», не «компенсирует», а она «введена». Кем введена? Как введена? С каким эффектом? Мы все время слышим внутренние предикаты, наблюдаем умалчивание и уход от описания конкретики в ответ на вопрос. «Мы должны посмотреть, как поддержать» (22:30), не «поддержать», а «посмотреть, как поддержать».

Убийство Бориса Немцова.

«Слежу за делами» (26:00) – дистанцируется, не руководит делами, а следит за ними. «Мы будем дальше работать над выявлением «всех обстоятельств» и изобличением «всех преступников» - это значит не будем работать.

Нефть.

С 29:00 – не заказной вопрос о нефти, ибо присутствует невербальная реакция страха, испуга, желание спрятаться. «Отвечать на вопрос до утра» (30:07) - означает, что у него нет ответа. Изменение темпо-ритма речи, признаки вторичного заикания при обсуждении конкретики в бюджете на фоне 40 дол. за баррель нефти. Появились конкретные цифры, однако уверенности стало еще меньше, ибо темпо-ритм существенно замедлился, появились повторы слов и фраз – так называемое латентное заикание, - что свидетельствует о неуверенности и о торможении мышления, когда оно наводняется эмоциями и переживаниями или занято анализом другой темы. Участились прикосновения рук к лицу, неожиданно появился насморк (как возможная психосоматическая реакция, символический смысл которой – «не хочу говорить» или «без слез не обойтись») и в связи с этим резкие дыхательные реакции носом, наклонился вперед – изменилась осанка. Говорит медленно. «Перечислят ли деньги иностранцы за приобретенные 19,5% пакета Роснефти? – Деньги перечислены в бюджет РФ в полном объеме, уже перечислены» (34:43) – это правда, точнее то, во что он субъективно верит. Пацанская интонация и такие же агрессивные телесные проявления. Это модель его речевой невербальной активности, когда он уверен в себе.

Оборонная тематика.

«Если в 2011-м году мы тратили» (32:14) - не знает, сколько тратили. Не владеет на самом деле информацией. «Плывет», когда говорит о расходах на оборону, снова появляется насморк. Уделяет особое внимание попытке убедить присутствующих, что с финансированием оборонной системы, - все ОК.

Стратегические ядерные силы.

Вопрос от Wall Street Journal об укреплении боевого потенциала стратегических ядерных сил. Уточнения вопроса Путиным у журналиста демонстрирует нежелание говорить об этом вовсе. Палец у рта также свидетельствует об этом (37:04). Появилось «я» (с 38:07), изменилась поза и появилась поведенческая задиристость при обсуждении темпа развития ядерного потенциала. «Мы проделали работу» (39:10) – мы не «планировали» финансирование, а «проделали работу». Изменились темпо-ритм речи, интонации, тембр. Чувствует себя значительно лучше, чем, когда говорит об экономике или сельском хозяйстве, ибо это его любимая тема. Вопросы об экономике, в частности, заставляют его задуматься. Здесь же речь свободная, говорит более персонифицировано, более уверенно. Это то поле, в котором он чувствует себя свободнее, он этим занимается больше, чем остальным.

Крым.

Динамика интеграции Крыма в российскую экономику. Стройка Керченского моста. Путин не видит в туризме экономики, для него это разные сферы. Рассуждать о мосте начал с царской России, что говорит об отождествлении себя с царской позицией. Как только начинает рассуждать об экономике, речь и невербальные характеристики существенно отличаются от состояния, когда он говорил о ядерном оружии. Все, что касается экономики, лежит в области фантазии (см. пункт №1). Путину тогда скучно и неинтересно, а от того, что неинтересно, то и неприятно.

Трамп и новый глобальный мир.

Заказной вопрос с 49:50 о Трампе и о новом глобальном мире. «37% республиканских избирателей США вам симпатизируют», - говорит журналист. Вопрос очень льстит Путину: глаза закрыты, рот открыт, расслаблен, получает кайф, почти сексуальный. Стесняется, когда говорит, что он самый влиятельный человек в мире, очень хочется быть таким. Говорит более уверенно о проблемах американского правительства, чем о строительстве Керченского моста. Очень обостренное внимание к теме. Говорит о себе в третьем лице, что свидетельствуем о мании величия и указывает на потребность в глобальном признании. Косвенно приписывает себе заслуги в связи с победой Трампа. С удовольствием использует некрофильную метафору «перевернуться в гробу», рассуждая о лидерах Западного мира. Это в лучшем случае свидетельствует об иронично-унизительном отношении, в худшем – агрессивном.

Спорт. Допинг.

«Проблема допинга в России никогда не создавалась… никакой государственной поддержки допинга» (1:02:09) – одновременное использование отрицаний, которые сами себя на подсознательном уровне упраздняют. То бишь проблемы были и есть. Он в теме и в курсе происходящих дел, о чем свидетельствует ускоренный темпо-ритм, синтаксис и семантика речи. «Но это не значит, что у нас этого нет, у нас это есть и мы должны с этим бороться» (1:04:49) – у нас есть употребление допинга. Сначала Путин отрицает наличие проблемы путем использования несколько раз частицы «не», а через 10 минут соглашается. Вот этим вопросом он действительно занимается в отличии от экономики. «Надо очистить спорт также, как и культуру, от всякой политики» (1:06:27) – противопоставление спорта и культуры политике означает, что последняя направлена на разъединение. Он понимает политику через принцип «разделяй и властвуй». Путин фактически это сказал, только не понял, что это сделал.

Хакеры.

Вопрос от BBC, в котором журналист поднимает тему государственного финансирования Россией хакерских атак во время президентских выборов в США. Путин раздражен вопросом. Во второй раз приводит односторонний выход США из Договора о противоракетной обороне как повод, оправдывающий все, что он делал, делает и будет делать дальше. Да, мы ввязываемся в гонку ядерных вооружений, но не мы в этом виноваты. «Мы продвинулись далеко» в развитии ядерных вооружений (1:12:26) – врет и блефует, ибо присутствуют множественные признаки неконгруетности (см. пункт №2). Явно интересна военная тематика, но как только он затрагивает ее экономическую составляющую в контексте расходов, ему стразу же становится скучно. Даже в его любимой игрушке экономическая сторона - это скучно. «Проигравший всегда ищет проблемы на стороне. Лучше бы у себя искали эти проблемы. Все время забывают о главном: какие-то хакеры вскрыли почту руководства Демократической партии США» (1:15:54). Косвенно указывает на то, что у него есть переживания, связанные с хакерами. Развивает логику «победителей не судят». Открыто говорит о том, что это «наши» хакеры, но тут же добавляет, что проблема не в том, что хакеры российские, а в том, что творится в США. Следующий вопрос об экологии не слышит, ибо все еще думает на эту – хакерскую – тему.

Западные партнеры.

«Немножко напали на Западных партнеров в связи с тем, что они мало делают [речь об экологии]» (1:21:30). Когда Путин говорит о Западных партнерах, он демонстрирует признаки агрессивного отношения к ним. Использует метафоры «перевернуться в гробу», «немножко напали» - не покритиковали, не проанализировали Западных партнеров, а именно напали. Он вроде бы адвокатствует, но в его картине мира Западные партнеры ассоциируются с нападением.

Украина.

ИТАР-ТАСС спрашивает об Украине и об эффективности Нормандского формата. Тут Путин просит озвучить еще один вопрос об Украине от украинского корреспондента, дабы объединить и подать все в одном флаконе. Это указывает о нежелании долго останавливаться на данной теме. В вопросе украинского коллеги звучит следующее: «Понимаете ли Вы, что, если даже когда-то уйдете на пенсию, русские останутся для украинцев оккупантами?». С 1:30:45 последовал ответ Путина: «Хорошо было бы добиться того, чтобы на Донбассе украинскую армию не считали оккупантами, в своей собственной стране» - реакция «сам дурак». Он напуган и агрессивен. Демонстрирует авторитарность, когда говорит, чем должны заниматься журналисты, а чем режиссеры (1:32:25). Отрепетированная речь, произносимая им условно в 20-й раз. «Нормандский формат не демонстрирует сверх эффективности» (1:35:15) – работа какого-либо органа заключается не в деятельности, на его взгляд, а в демонстрации вялости или активности. Путин - показушный. Далее обесценил возможный безвиз между Украиной и ЕС, ибо понимает, что он в скором времени произойдет. Наблюдаем дихотомию в карте мира Путина «унижение - гордость», «есть соцзащита – нет соцзащиты». Украинцы, мол, не получат то, что я [Путин] даю вам здесь. То бишь получение безвиза трактуется, как так им – украинцам – и надо, ибо от безвиза украинцам будет плохо. Когда Путин указал, что 3 млн украинцев работают в России, намекнул таким образом на возможную неконтролируемую нелегальную трудовую миграцию украинцев в Европу.

Сирия-Алеппо.

Говоря об Алеппо, очень контролирует и фильтрует свою речь. Дважды с оговорками, уточнениями и комментариями проговаривал «президент Ирана» (1:41:42) - у него с ним есть разногласия. Фактический диалог с Ираном ведется не на уровне президента, а с кем-то другим (другими). «Решение проблем вокруг Алеппо» (1:42:00) – Алеппо было инструментом манипуляции, ибо то, что там происходило, было инструментом решения других проблем. Речь идет о том, что события в Алеппо происходили при участии России далеко не с той целью, которая Путиным декларировалась. Он об этом обмолвился, сказав "вокруг Алеппо".

Смоленск-2010.

Вопрос от польского журналиста (с 2:07:10). Путина начал душить кашель, ибо затронута была, пожалуй, самая болезненная для него тема – крушение самолета под Смоленском почти 7 лет тому назад с президентом Польши на борту. Путин загнан в угол, испуган. Отрицает, что ничего не было и капризно-беспомощно по-детски требует прекратить обсуждение этой темы. Здесь важен не так ответ лидера России, как его внутренняя, плохо контролируемая им реакция на упомянутую тему.

Убитый посол России в Турции.

Вопрос об убитом Карлове прозвучал в цепочке других вопросов то ли № 2, то ли № 3 от одного из присутствующих журналистов. Ровным счетом, как и вопрос о целесообразности создания уполномоченного по правам животных – тоже №2-3. Что характерно? Путин начал отвечать с последнего вопроса - о дипломате, как и, образно говоря, о бездомных котятах в первую очередь. Для него Карлов имеет такой же вес, как и котята. Когда задают несколько вопросов и над некоторыми нужно подумать, то начинают отвечать с самых субъективно простых и ненапряжных, мало волнующих вопросов. К слову, курдам он сочувствовал гораздо больше, чем убитому послу. Ведь мог же сказать: давайте почтим минутой молчания память светлого государственного чиновника, который отстаивал в Турции интересы нашего государства. Ведь речь шла о конкретном человеке, а не обобщенном курдском народе, к примеру.

Майдан-2013.

Вопрос звучит на немецком (2:57:12). Оказывается, Путин не знает немецкий настолько хорошо, чтобы расслышать вопрос без помощи переводчика вопреки устоявшемуся мнению о его безупречном знании языка. Зашел дискурс о Майдане. «Мы не считаем себя виноватыми в том, что произошло» (3:01:20) – мы не не виноваты, а «не считаем себя виноватыми» (предполагается, что «хоть мы и виноваты, но у нас другое мнение на этот счет»)- это несет утвердительную коннотацию, то есть Путин признает свою сопричастность к событиям. В целом звучит дешевая риторика, присутствует плохо скрываемое раздражение. Его речь подталкивает к выводу, что Янукович виноват, но Путину его жалко. Это много раз проговоренная речь, которая уводит от вопроса об аннексии Крыма из-за состоявшегося, на его взгляд, антиконституционного переворота в Украине. Принцип отношения к вопросу Крыма, как с хакерами, «сам дурак»: какая разница, кто за ними стоит, важно то, что стало известно благодаря их атакам. Здесь: какая разница, что там с Крымом, в Украине ведь антиконституционный переворот произошел и вы – Западный мир, - борющийся за демократию во всем мире, вводите против нас санкции?

Ползущий госпереворот в России.

Путин не сказал ни слова об этом.. Ответ на поставленный вопрос он прокашлял в буквальном понимании слова, ибо ползущий государственный переворот УЖЕ произошел.

Отношения Россия–Китай.

Отношения Россия–Китай – фикция. «Мы привыкли к такому словосочетанию, как стратегическое партнерство» (3:21:28) – мы не ведем отношения, мы не управляем ими, а так исторически сложилось. Прослеживается беспомощность по отношению к Китаю: отношения не выстроены, а сложились – и он надеется, что все будет хорошо, и все вопросы решатся сами по себе.

Встреча с Трампом.

Вопрос о том, когда состоится встреча с Трампом и какие вопросы будут стоять на повестке дня. Путин не управляет ситуацией. На выборах США он подыграл Трампу, не спрашивая его об этом. Путин-Трамп – это нескоординированная пара, глубоких политических контактов и договоренностей не было.

Теперь об итогах. Вопросы, которые вызвали у Путина страх, раздражение и скуку:

Страх – Смоленск-2010.

Напряжение – Алеппо в контексте тревожного ожидания, ибо не известен исход, а также выборы в США и управляемые Москвой хакеры в этот период.

Скука – экономика и все, что с нею связано.

По мнению Виталия это была наихудшая пресс-конференция Владимира Путина. “Мы увидели Путина не политиком, а уставшим политическим комментатором. «Желание не вдаваться в детали» - это его отношение к экономике, в которой раньше он, кстати, разбирался лучше. Это может означать, что он отодвинут от управления экономикой либо самолично, либо кем-то. Хотя «экономикой надо заниматься» - сам себе изредка напоминал Путин во время пресс-конференции. Словом, мы увидели не президента страны, не топ-менеджера, управляющего экономикой огромного государства, не руководителя геополитического игрока – России, мы увидели человека, который отгораживает себя или отгорожен от экономики и который даже не управляет внешнеполитическими процессами, а играется в них. Но, как ни парадоксально, Путин - плохой актер и плохой президент. Рейган был, к примеру, плохим актером, но великим президентом. А Путин – всего лишь плохо говорящая голова, в которой доминирует низкоинтеллектуальная риторика войны”.

Credits:

Created with images by klimkin - "self putin girl"

Made with Adobe Slate

Make your words and images move.

Get Slate

Report Abuse

If you feel that this video content violates the Adobe Terms of Use, you may report this content by filling out this quick form.

To report a Copyright Violation, please follow Section 17 in the Terms of Use.